?

Log in

No account? Create an account
Персональный глобус - счетчик, показывает, в каких странах и городах читают этот блог в текущий момент (флажки и названия городов). Красные точки обозначают места на глобусе, откуда уже приходили мои гости. Всегда рад высказанным Вами суждениям по затронутым в постах темам, спасибо за них всем, кто мне пишет.



Два очень жестоких по типу фильма. Оба трудно смотреть.

Первый, снятый в духовной России, - инъекция бездушия.

Второй, снятый в бездуховной Англии, развратной Франции и растленном
Таиланде, - возвращение к человеку.


Печальное сравнение. И очень симптоматичное. Потому что свидетельствует о пересекающей все пределы дегуманизации нашего общества. "Временные трудности" - всего только продолжение попыток узаконить насилие во всех его формах. Авторы, вполне возможно, имели в виду показать, что у инвалидов на самом деле огромные ресурсы - стоит только захотеть и суметь. А получилось, как всегда: в их сознании и в их фильме отразилась реальная общественная установка на грубую силу как панацею от всех недугов - как физических, так и социальных.

Первый фильм уже на экранах.Смотреть его не нужно - трата времени, пустая и вредная.

Второй выйдет на будущей неделе. Смотреть его обязательно.

Читайте обзор новых фильмов - по ссылке:


https://rg.ru/2018/09/14/vremennye-trudnosti-i-boi-bez-pravil-dva-vzgliada-na-cheloveka.html
В Театре имени Станиславского и Немировича-Данченко давно не шедшей оперой "Война и мир" открывается сотый, юбилейный сезон.

Интересные планы, пик творческой формы - и тревожно на душе: явно неспокойно в доме Облонских...

Поговорили с худруком оперной труппы Александром Тителем - человеком очень талантливым, преданным жанру, умнейшим, чрезвычайно много сделавшим для возрождения театра - ныне одного из лучших в стране.

Интервью в завтрашнем номере "РГ" можно прочитать по ссылке:


https://rg.ru/2018/09/13/titel-finalnyj-akkord-iubilejnogo-sezona-premera-opery-verdi-otello.html



Показанный в финальные дни Венецианского фестиваля фильм британского классика Пола Гринграсса "22 июля" развивает тему, обозначенную в берлинском конкурсном фильме Эрика Поппе "Утёйя, 22 июля" о массовой бойне, которую в 2011 году устроил в норвежском молодежном лагере приверженец ультраправых идей Брейвик.


Еще более сильное впечатление производит монтажная картина Сергея Лозницы "Процесс" о деле так называемой, никогда в природе не существовавшей "Промпартии", - одной из самых грандиозных и эффективных фальсификаций Советской власти.

Подробности - в моем очередном репортаже из Венеции:

https://rg.ru/2018/09/07/venecianskij-festival-napominil-uroki-istorii.html


"Братья Систерс" - первый англоязычный фильм французского режиссера Жака Одиара.

Его показали в конкурсе Венецианского фестиваля, и повеяло вдруг свежестью - притухший жанр вестерна словно ожил, картонность героев исчезла, в насквозь заштампованных "экшн" проявилось человеческое содержание. Не случайно пресс-зал проводил картину самыми восторженными за все эти дни, очень долго не смолкавшими аплодисментами. А в рейтингах журнала Ciak, и критиков, и публики, фильм Одиара сразу обошел картину братьев Коэн, что само по себе невероятно.

Думаю, перед нами главный претендент и на Золотого льва, и один из главных - на "Оскара".

В России картину обещают выпустить с октябре.

Подробнее о венецианской премьере - по ссылке:

https://rg.ru/2018/09/04/na-venecianskom-festivale-pokazali-vestern-bratia-sisters.html
Хоррор "Суспирия" на Венецианском кинофестивале ждали с нетерпением и, кажется, многие не разочаровались: в рейтингах он на одном из первых мест.

После проникновенного психологического этюда о гей-любви "Назови меня своим именем" режиссер Лука Гуаданьини вдруг метнулся к жанру ужастика - решил возродить впечатление от фильма Дарио Ардженто 1977 года.

Подробнее об одном из самых горячих хитов киногода - по ссылке:

https://rg.ru/2018/09/02/v-venecii-pokazali-suspiriiu-luki-guadanini.html

Наш дорогой мудрец

С такими людьми, как Петр Тодоровский, не прощаются. Просто из бедовой физической жизни он переместился в нашу память, остался в своих фильмах и в том добром, вечном, важном, что он нам подарил. Даже невероятная грусть от его ухода освещена его удивительным светом - прошедший войну и не раз смотревший смерти в глаза, он умудрился оставить нам прежде всего улыбку, веселый прищур глаз и неистребимый оптимизм.

Мы вспоминаем его живым. Эти беседы с Мастером проходили в разные годы, Мастер старел, к концу жизни уже плохо слышал, но все равно оставался завидно молодым, полным планов и творческой энергии. И самое серьезное, самое откровенное свое высказывание в кино он приберег для фильма, ставшего последним,- "Риорита".

Обо всем этом наш разговор. Он не окончен: теперь поколения остаются в диалоге с оставленными Петром Тодоровским фильмами. В них вся его жизнь.


Жизнь ваша вместила и войну и мир, и оттепель и перестройку, и одна страна превратилась в другую…
Тодоровский: Мне, я думаю, очень повезло. Интересно. Да, многое прошел. Мы голодали в 32-м. Потом голодали уже после войны, в 48-м. На фронте есть что вспомнить! И все пошло на пользу, раз я занимаюсь таким замечательным делом, как кино. Каждый раз во время съемок вдруг выползают из памяти какие-то детали, подробности, фразы, которых не было в сценарии. И очень помогают в трудную минуту.

Ваше кино – авторское. В том, что происходит на экране, всегда ощущаешь связь с вашей памятью. Были в фильмах какие-то прямые заимствования из вашей жизни?
Тодоровский: Конечно, собственный опыт - фундамент, от которого я отталкиваюсь. В «Военно-полевом романе» многое взято из моей жизни. Или «Анкор, еще анкор». У нас был командир полка, который привез с собой красавицу жену. И мы никак не могли ее увидеть. Даже просили командира полка распорядиться, чтобы офицеры, которые привезли жен, их не таили. И он дал такую команду и для примера отпустил свою жену в хор. Так было – а остальное придумано. Но это неизбежно. Представьте себе режиссера, который снимает картину о Куликовской битве, - он же там не был! Конечно, он будет пользоваться историческими материалами, но лица, характеры неизбежно спишет с друзей и знакомых.

Я очень люблю ваш фильм по Александру Володину «Фокусник». Как удалось в те годы пробить такую картину?
Тодоровский: Знаете, когда солдат на фронте впервые бежит в атаку – он как теленок: не чует опасности. До первого ранения. Так и первую картину «Верность» я снял на чистом наитии. А тут – Володин! Тут совсем другое дело. И жанр – то ли притча, то ли драма. Даже была жуткая история. Я снял первые триста метров, зима, съемки трудные, и вдруг мне сообщают, что Володин прилетел и ждет меня. Оказалось, он эти триста метров посмотрел. И когда я уставший и замерзший на съемках вошел к нему в переднюю, то увидел в комнате ногу Володина, которая нервно подрагивала, а рядом на столике поллитра. Я сразу почувствовал, что пахнет жареным. Он разлил по полстакана, мы выпили, и он сказал: «Вот что, Петя, то, что я видел, ко мне не имеет никакого отношения. Так что я свое имя с титров снимаю и больше смотреть ничего не буду». И весь съемочный период мы больше не встречались, даже не перезванивались. А тут так случилось, что Театр Образцова, где работал мой главный герой Зиновий Гердт, уехал на гастроли в Ленинград. И наша съемочная группа переехала за ним в Питер. Построили на «Ленфильме» декорацию, и там мы тут же пересеклись с Володиным: он снимал свой фильм «Происшествие,  которое никто не заметил». «Тебе хорошо, - сказал он при встрече, - у тебя хороший сценарий». Но мой материал он больше не смотрел. Потом я показывал первую перезапись худсовету на Экспериментальной студии. Худсовет был серьезный: Симонов, Ежов, Данелия, Чухрай… Вижу: в темноте в зал нырнул Володин! Обсуждение прошло хорошо. Но картину еще долго мусолили перед выпуском в прокат, предлагали это убрать, то, а это переделать, а это вставить. А потом сделали 30 копий на всю страну – сейчас это неплохой тираж, а по тем временам совершенно мизерный. Тогда для Всесоюзных премьер печатали до двух с половиной тысяч копий! И прошел мой «Фокусник» где-то по окраинным клубам. Но мне эта картина дала очень многое. Володину она вдруг понравилась – он водил на студию друзей ее показывать, познакомил меня со своими женщинами. Кто-то ему сказал, что сценарий был лучше. И он мне это все время повторял: «А сценарий был – лучше». Вел себя совершенно как ребенок.Read more...Collapse )

70 минут с SAS

Сегодня день рождения замечательного режиссера и удивительного человека Сергея Соловьева - создателя целой серии культовых фильмов, определивших мировоззрение нескольких поколений.
От всей души поздравляю Мастера.
А так как дата некруглая, вернусь к нашей давней беседе 2006 года, где он, как всегда, блистал остроумием и небрежно рассыпал наблюдения и мысли, которые могли бы составить и летопись нашего времени и Книгу мудрости.



70 минут с САС

Я помню Сергея Срорвьева в дни его пылкой юности, когда мы в одной делегации Союза кинематографистов полетели на фестиваль в Болгарии, где показывали премьеру его нового фильма "Сто дней после детства".

Разместили нас всех в одной комнате какого-то лагеря на природе: Соловьев, Родион Нахапетов - Радик, как все его называли.
По утрам Радик уходил в море куда-то так далеко, что ждать его обратно можно было часа через полтора, - не знаю, как теперь, но тогда он был первоклассным пловцом.

Вечерами травили анекдоты, и Сергей хохотал так, как больше не умеет никто - он буквально лез под кровать от хохота.
Для меня такое умение смеяться всегда было признаком очень хорошего человека.

С той поры мы на "ты". Как и со многими ныне классиками, с которыми нас сдружил тогдашний Союз кинематографистов, который был и нашим клубом и нашим общим домом - мы оттуда не вылезали.

Потом были еще в каких-то поездках. Потом поездки прекратились, потому что Союз иссяк и перестал быть домом и клубом.

Но такие добрые отношения подмочить не может никакое время.

В год, когда состоялась эта беседа, Соловьев бесконечно снимал "Анну Каренину", грезил о ней, говорил только о ней. Он еще не знал всей глубины распада народного сознания, которое об Анне Карениной вспомнит только когда ее сыграет сама Кира Найтли. А до того эта Анна никому была не интересна.

Гробокопательская работа

- Ты уже очень долго снимаешь «Анну Каренину». Что это – муки творчества или, как всегда, денег нет?
- Никаких мук творчества там нету. Наоборот: каждый раз приступаю к съемкам с упоением, но каждый съемочный период – а их у нас было четыре или пять – кончался тогда, когда кончались деньги. Так что все наоборот: отдыхаю во время съемок, а между съемками и начинается самая гробокопательская работа: поиск денег. Это дикая работа. Ну представь себе: ты идешь по улице, к тебе подходит человек и говорит: дай, пожалуйста, полмиллиона. Долларов! И еще представь, что творится у меня в голове в этот момент, когда я прошу дать полмиллиона. С чего он должен их давать?! Придурочная ситуация во всех смыслах. Но других способов нету, и приходится этим заниматься. Все время возникают странности. Вот звонит приятель: я тебе сейчас телефон дам, - мужик дает деньги. Спросить: по какой причине дает? – неудобно. Но ясно, что причина какая-то есть. И зачем я поеду туда, где человек по немыслимой причине дает деньги, - я не понимаю. Но еду. Так что сейчас кинорежиссура – это странная, издевательская профессия. Абсурдная.

- Но так, говорят, во всем мире!
- Ничего подобного, нас обманывают. Во всем мире существует финансовая логика инвестиций в искусство. Существует законодательство, по которому инвестировать в искусство – выгодно. Ты нормально созваниваешься и говоришь: я хочу написать Седьмую симфонию. Она на фик никому не нужна, никто ее не будет слушать. Но если ты на нее дашь миллион – с тебя спишут налоги. И тогда ясно, почему люди вкладываются в искусство, – это рентабельно. У нас же в последние двадцать-тридцать лет возник бред дурного сна: «Дай миллион!» - «Зачем?!!!». И все выливается в такие таинственные глубокомысленные переговоры: откаты, закаты… А что если сделать смету на восемь миллионов – тогда три миллиона пойдут в дело? - А как мы это проведем через бухгалтерию? – А в бухгалтерии есть указ номер 6894, правда, он подписан еще Молотовым, но не отменен… - Да?!! А ты не мог бы ксерокопию дать? Вот такая работа. Она запрограммирована уважаемым мною Федеральным агентством по культуре и кинематографии. Там записано: государственная поддержка предусмотрена только в том случае, если соискатель предоставляет документ, что он нашел частные инвестиции на сумму не менее 50 процентов от бюджета. Мне нравится это слово: «нашел». Где, на улице? Каждый раз, прочитав это слово, я в ужасе выходил в коридор и внимательно смотрел под ноги – не найду ли искомую половину бюджета.
Read more...Collapse )
Через несколько дней, 28 августа мы поздравляли бы Наталью Гундареву с юбилеем – ей исполнилось бы 70 лет.

В преддверии этого для вспомним великую актрису. Предлагаю вам одно из самых щемящих душу интервью, которое мне когда-либо довелось взять у человека, каждая встреча с которым на экране или на сцене была счастьем. А тут мне повезло поговорить с ней, как говорят, «вживую».

Это интервью, так получилось, оказалось в ее жизни последним. Оно опубликовано в моей книге "Там, где бродит Глория Мунди" и в книге "Наталья Гундарева глазами друзей".


...Родившись актером, человек больше никем быть уже не может. И потеряв возможность играть на сцене, погибает. Когда три года назад я писал, что Наталья Гундарева мечтает вернуться на сцену, я верил, в сущности, в чудо. Оно могло бы свершиться – такова была сила этой натуры. Но не свершилось. И великая актриса ушла в возрасте расцвета.

18 июля 2001 года с ней случился инсульт. Это мозговой удар, мгновенное нарушение кровоснабжения тех жизненных центров, где сформирована личность человека. Беда страшная - столкнувшись с ней, врачи не могут быть уверены ни в чем. Паралич, распад индивидуальности, разрушение речи - самое малое, что тут грозит.
К концу июля к ней вернулось сознание. Она даже помогла некоторым своим коллегам пройти курс лечения – благотворительность была первым, о чем она подумала после катастрофы. Летом она все настойчивее стала думать о возвращении на сцену. Тогда и удалось уговорить ее на это интервью – первое и последнее большое интервью в промежутке между ее кратким возвращением и ее уходом - навсегда.

Она не хотела интервьюеров. Ее, сильную, повергали в слезы назойливые папарацци, которые охотились за подробностями ее личной жизни и личной трагедии, спешили объявить то о полной безнадежности, то об уже свершившемся чуде, а когда их не пускали на порог, придумывали злые небылицы – безвкусные, циничные, беспощадные. Ее так много раз объявляли и воскресшей и мертвой, что она устала отбиваться, опровергать и сердиться – просто как-то погасла. Потому что долго барахтаться в этой грязи у нее уже не было сил.

Возможно, эти папарацци высосали из нее как раз те жизненные ресурсы, которые были нужны для возвращения.
Встретиться с Гундаревой мне помогла ее подруга, журналист Галя Пешкова, которой я всегда буду за это благодарен. Они обе спустились ко мне в роскошный больничный парк, мы выбрали самую солнечную скамейку, и Гундарева, счастливо жмурясь на теплый свет, приготовилась рассказывать. Это было 13 августа 2002 года. И она была уверена, что «не может же впереди быть только плохое!».

Первое, что она сказала: «А я вот думаю о том хорошем, что меня ждет. Уповаю на день грядущий, который, может быть, принесет новые роли. Так мне легче жить».

«Играла - словно умирать собралась»
-- Я могу спросить вас о постигшей вас беде? Как это бывает?
-- Такого, наверное, никогда не ждешь. И конечно, это переворот в сознании. Все последние годы я жила в непрерывной гонке, когда утром за волосы стаскиваешь себя с постели, вливаешь в себя кофе, глотаешь сигарету, бросаешься в машину, мчишься на репетицию, примерку, спектакль, съемку, а к вечеру прибегаешь выпотрошенная, не понимая, куда ушел день. И кажется, что ничего не сделано, хотя объективно это не так: прошла репетиция, примерила платья для новой роли... Но настоящего, на что стоило бы употребить это жизненное пространство, - нет совсем. Я люблю результат, а моя работа результат дает далеко не сразу, и никогда не знаешь заранее, что из нее выйдет... И вдруг в этой гонке судьба меня остановила. И я думаю: почему Бог мне послал эти испытания? Может, потому, что я люблю результат, а это свойственно людям, которых обуяла гордыня? Как на Олимпиаде, где кругом плакаты: "Дальше всех! Выше всех! Лучше всех!". Может, судьба решила меня поставить на место? Нет, правда, правда, правда! Я даже стала распоряжаться судьбами других. Конечно, люди сами доверяли мне свои судьбы, я этого не требовала, не становилась Саваофом - они ко мне приходили со своими несчастьями, и я старалась им помочь.

Read more...Collapse )
В Екатеринбурге умер Виталий Волович великий художник-график, мудрец.
Вспоминаю последнюю встречу с мастером. Она состоялась пять лет назад по случаю открытия его юбилейной выставки.

Высокий человек с голосом Левитана, аналитическим умом философа и абсолютной преданностью искусству. Художник, которому, в числе еще двух его коллег, в городе поставлен памятник. Его конек - книжная иллюстрация. После распада СССР она заглохла, и Волович придумал новый способ ее существования. Результат - 11 великолепно изданных альбомов, вышедших, как он подчеркивает, уже в новом тысячелетии.
Мы в его екатеринбургской мастерской. Здесь в советские времена кто только не перебывал: Смоктуновский, Гафт, Юрский... - деятели искусств, приезжавшие на гастроли или выставки, считали обязательным увидеть новинки Воловича. Сегодня здесь значительно тише.

Виталий Волович: Профессия иллюстратора стала маргинальной: рисунки удорожают издание. И я в этих альбомах попытался изменить традиционное соотношение автора книги и художника: текст и графика идут параллельно, дополняя друг друга. Несколько таких книг я выпустил в Екатеринбурге. В одной - средневековые романы: «Тристан и Изольда», «Парцифаль» Вольфрама фон Эшенбаха, «Рыцарь со львом, или Ивейн» Кретьена де Труа. Принцип: блок текста, за ним - блок рисунков, собранных в разделы: любовные пары – трубадуры – поединки – воины – соборы – монахи – заговоры… Книга «Парад-алле!» посвящена цирку: фрагменты из русской и европейской поэзии - и рисунки. Вышла книга, которую я делал лет тридцать - «Женщины и монстры»: фрагменты эротической литературы (Овидий, Катулл, Апулей, Боккаччо, Казанова...) и рисунки, которые тоже дополняют тексты или им противоречат. Сейчас собран материал для, может быть, самой важной для меня книги - «Корабль дураков». Офорты готовы, принцип их взаимодействия с текстами авторов уровня Рабле и Свифта - тот же. Я не навязываю образы, а пытаюсь создать адекватную атмосферу - возникает своя драматургия, она меня и интересует.

- Но как удалось сломить скупость издательств?
Волович: При нынешней свободе я могу издать все, что хочу. Но книги выходят в качестве корпоративного подарка какой-то фирмы, тираж 1000 экземпляров, без гонорара. В библиотеки не поступают, в продаже их нет - они не существуют в культурном пространстве, это обидно. Но какое-то моральное удовлетворение они приносят. А иных форм жизни для книжной графики уже нет.

- В Свердловске всегда мощно развивалась художественная мысль. Каково живется вашим коллегам в Екатеринбурге?
Волович: Трудно: свобода – вещь жесткая. Прежде для художника успех - это выставки, пресса. Сейчас успех – это умение вмылить свою работу частному покупателю за приличные деньги. Живописцам - легче, графику - тяжело: серьезного рынка нет. Правда, художественная жизнь в Екатеринбурге очень интенсивна. Но раньше, при всех цензурных рогатках, существовал второй слой этой жизни: здесь в мастерской побывало множество прекрасных людей, и было очень почетно показывать им "опальные" работы. Выставки вызывали интерес, московские художники приезжали сюда, мы мотались к своим московским друзьям - этого живого общения больше нет. Ощущение, что никому ничего не интересно, кроме утилитарной задачи заработать и уехать. Преимущество жизни перед искусством стало более чем очевидным.

- Может, дело в отсутствии информации? Об искусстве за пределами Москвы почти перестали писать. Порвались связи между городами.
Волович: Конечно. Ну, и возраст дает себя знать. В Москве у меня два приятеля, остальные умерли. Мы с Мишей Брусиловским здесь остались как два отдельно стоящих камня: ему 83, мне 85. Молодые испытывают ко мне уважение, но в нем сквозит мемориальный оттенок. Хотя набран хороший темп: ежедневно десять часов работы, и это позволяет одолевать невзгоды. Утром проснешься: пропади все пропадом!  Несколько минут в мастерской - и я готов рисовать до позднего вечера.
Read more...Collapse )

Profile

Bear
valery_kichin
valery_kichin

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner