?

Log in

Персональный глобус - счетчик, показывает, в каких странах и городах читают этот блог в текущий момент (флажки и названия городов). Красные точки обозначают места на глобусе, откуда уже приходили мои гости. Всегда рад высказанным Вами суждениям по затронутым в постах темам, спасибо за них всем, кто мне пишет.



2001: его «Амаркорд»

… Прошло тринадцать лет. Мы пересекли границу веков и тысячелетий. Мистическая эта граница на поверку оказалась простой сменой настенных календарей, рутинным чоканьем бокалами с шампанским – даже глобальные страхи насчет компьютерного бунта не оправдались. Ходила такая страшная теория о том, что все компьютеры на земле рассчитаны на возрастающий ряд трех последних цифр года и, когда число 999 сменится тремя роковыми нулями, безнадежно запутаются. А так как с компьютеры уже успели тесно опутать своими сетями весь земной шар, то все остановится, выйдет из-под контроля, и наступит подобие конца света. Даже фильм-антиутопию успели снять на эту тему, но не успели сорвать успех – страшное пророчество не оправдалось. Века сменились, и время без остановки покатило дальше.

Более того, Россия даже этот слом веков ухитрилась отпраздновать в одиночку: все человечество отмечало полную смену цифр на календаре, а у нас кто-то, не к месту дотошный, подсчитал, что новое тысячелетие начнется только 1 января 2001 года. В результате Россия отметила это дело на год позже человечества, снова потеряв шанс почувствовать себя в единой семье народов белых, черных, желтых и краснокожих.

В этом тоже было нечто символическое.

В России все круто менялось. Не в смысле числа колбас на прилавках. Быстро умножалось число мистических людей. Ученые, понимая, что это не их время, уезжали развивать науку там, где в ней нуждались. Искусство жить теперь наиболее эффективно преподавали с телеэкранов гадалки и ворожеи. Формально противостоявшая им церковь на словах звала к добру – на деле насаждала нетерпимость. Она и не могла иначе: в самом термине «православие» заложена убежденность, что правы только мы. Только мы знаем, как правильно славить Господа, только мы знаем, как обустроить мир.

Фатализм, о котором так красиво и так убедительно говорил Хотиненко тогда в Монреале, перерастал в идеологию. В его фильме середины нулевых «72 метра» моряки-подводники погибали прямо в портовой бухте на глазах всего города, ровно ничего не делая для своего спасения. Вечное российское разгильдяйство (забыли экипировать лодку исправными кислородными аппаратами) там существовало как неизбежная и неодолимая данность: значит, так тому назначено судьбой. Поэтому погибающие моряки предавались философии, пели песни, делали все, кроме того, что хоть отдаленно отдавало бы рационализмом.

Но прежде, как раз на сломе тысячелетий, Владимир Хотиненко занялся фильмом «Третий Рим».

Фильм не состоялся. Почему – вы узнаете из разговора. Никто не знает, каким он был бы. Даже рассказ режиссера дает о смысле картины очень отдаленное представление. Художественное произведение обладает и впрямь мистической способностью строиться по своим, не вполне зависящим от авторского сознания законам. В нем эманации подсознания. Тайных страхов и надежд. Материй неформулируемых и не подчиненных логике. Интуиции. Заблуждений.

Куда ведут теории «третьего Рима», увы, хорошо известно. Но они снова активно входили в обиход. Через несколько лет на телеэкранах появится скандальный фильм «Византийский урок», сотворенный, что не случайно, человеком в рясе. В массы снова сделают мощную инъекцию угрюмой подозрительности и ненависти. Остается только надеяться, что неизмеримо более талантливый Хотиненко не шел в эту бездну. Но как художник, он не мог не чувствовать нечто, зависшее в воздухе.

Итак, теперь мы беседуем уже в 2001 году, когда фильм «Третий Рим» прочно увяз в финансовых катаклизмах, но еще оставалась надежда его завершить. Пока съемки буксовали, Хотиненко занялся своим первым телевизионным проектом – попытался возродить к жизни старый сериал «Следствие ведут Знатоки». И разговор наш легко перекинулся на телевидение, его специфику, и на темы, связанные с общим состоянием культуры все в тот же роковой переломный период.

Read more...Collapse )

Человек мистический

Режиссеру Владимиру Хотиненко – 65. Это немного, никакой не юбилей. Но вот я перечитал наше первое интервью с ним, взятое в солнечном Монреале, и понял, что это было уже без малого 30 лет назад!

Иногда вернуться в прошлое бывает очень интересно. В том прошлом заложено то, что стало настоящим. И мысли о судьбах России, которые тогда излагал мне Владимир сегодня читаются по-новому.

Кто хочет – почитайте. Два интервью, разделенных временем. Причем с последнего прошло еще 16 лет!

Игры со временем

Я – человек мистический», - сказал мне Владимир Хотиненко. Еще он назвал себя неисправимым фаталистом. Это было на Всемирном кинофестивале в Монреале, где показывали «Мусульманина» - одну из лучших, самых парадоксальных и горьких его картин. С Владимиром Хотиненко мы знакомы давно. Он начинал на Свердловской киностудии и там снял фильмы, которые мне кажутся важнейшими для нашего кино на сломе времен: «Зеркало для героя», «Рой», «Макаров», «СВ». Человек необыкновенно талантливый и яркий, он тогда символизировал наше новое кино.

Потом наступило такое время, в котором запутались все. Тогда возникли фильмы «72 метра», «1612» и «Поп» - в них все вроде бы правильно, но это была уже не правда, а ее муляж, папье-маше. Слом веков в жизни Хотиненко оказался переломным для всей его художественной практики.

Вернемся к этому критическому моменту. Эти две наши беседы состоялись с разрывом в пятнадцать лет.

Первая – на Всемирном кинофестивале в Монреале в 1988 году.

Взлет Хотиненко был стремительным: его имя не успели внести в последний кинословарь, а он уже знаменит, любим публикой и критикой, он срывает приз за призом и снимает едва ли не по два фильма в год. Еще сыпался дождь наград за его "Макарова", а он уже представлял свою новую работу "Мусульманин" на Всемирном фестивале в Канаде. Выпускник Свердловского архитектурного института, ученик Никиты Михалкова, он входил в двойку-тройку самых перспективных мастеров нашего кино. И все — за считанные годы.

Мы беседуем наутро после присуждения "Мусульманину" Гран-при жюри.

1988: ужас канадской старушки

— Уже абсолютно ясно, что приобрело в твоем лице кино. Скажи честно — что потеряла архитектура?

Этого вопроса Хотиненко ожидал меньше всего. Долго и бурно смеется:

— Ну, может, архитектора. Вообще, я бесконечно благодарен архитектуре: она меня переделала. Я занимался ею с невероятным увлечением. И возможно, вышел бы неплохой архитектор. Но не более того. Снимать фильмы, при нашем техническом уровне, еще можно, строить — нет. А вот что приобрело кино... хорошо, если тебе это ясно. Мне — не совсем. Слишком многое не получается. По разным причинам. Но каждый раз, заканчивая картину, понимаю: нет ощущения цельности. Хотя вот сейчас мы закончили короткометражку к столетию кино — там впервые такое ощущение, что цельность есть.

— Тебя в кино совратил Никита Михалков. Расскажи в лицах, как это произошло.

— Окончил архитектурный. Потыркался в разные строительные учреждения — понял: не нужны там ни я, ни мои идеи. Испытал чувство глубокого разочарования и добровольно сдался в армию. Прослужил полгода, и наверное, неплохо, потому что предоставили мне отпуск. Была зима, и в Екатеринбург - Свердловск по-тогдашнему - приехал Никита Михалков со своей "Неоконченной пьесой". Он там встречался с интеллигенцией, на одну из таких домашних встреч меня мой друг и затащил. В этой истории больше всего поражает движение судьбы. Ведь я не хотел идти! Думал: о чем мне с ним говорить, о творческих планах, что ли? Но пошел, и мы вдруг разговорились. Я всегда был фанатом кино, вот мы и зацепились языками. И проговорили часа три. А потом он сказал: закончишь службу - приезжай в Москву, захвати, что там у тебя написано или нарисовано... Я так и сделал. И вот от этой практически случайной встречи все зависело. Я в ужас прихожу от одной мысли, что этого могло не произойти.

— Ты сразу стал делать кино, условно говоря, мировоззренческое. Истории, за которыми кроется Нечто. Либо это модель некоей мысли, либо экспериментальный полигон, причем сюжет никогда нельзя воспринимать буквально. Сценаристы были разные, а фильмы объединены твоей волей и твоим способом видеть мир. Ты отдаешь себе отчет, что ты в кино по-прежнему архитектор?

— Я это называю — примат стиля. Одно время это даже мешало. Мне и Никита говорил: снимаешь архитектурные картины. Но для меня ощущение стиля - главное. Стиль предполагает и игру актеров, и метод операторской съемки, и все компоненты фильма. Кино всегда было для меня волшебством. Вот человек умер давно, а на экране он живой! Тут недавно показывали "Страсти Жанны д`Арк", картину 1927 года - это фантастическое ощущение, невероятное: никого из исполнителей давно нет, и самого Дрейера тоже, а чудо продолжает существовать. Ведь приводит же нас в трепет, когда мы подходим к дереву и вдруг понимаем: еще не было ни тебя, ни меня, а дерево вот так же стояло. И будет стоять после нас. Я в курсовой работе снял своего пятилетнего сына. Теперь ему 22, и недавно он увидел этот фильм на видео. Так он раз десять смотрел кусочек, где он маленький и бегает. Не мог насмотреться на чудо. В этом смысле кино не только себя не исчерпало, но еще даже и не сформулировало. И хотя шутят, что, мол, пора уже снимать "Отбытие поезда", кино технологически еще не сформировалось. Я очень люблю картину "Форрест Гамп", потому что там эта новая техническая реальность наконец стала кинематографическим языком. Не как в "Терминаторе", на уровне фокуса, а именно на уровне языка. Это и есть кино: оно фиксирует время, консервирует его. Документальное, игровое - безразлично. И это для меня как камертон.

Read more...Collapse )

Жил-был пришелец

Блестящий чечеточник в московском театре "Кривой Джимми", упоительно гибкий эксцентрический актер фильмов "Необычайные приключения мистера Веста в стране

большевиков", "Потомок Чингис-хана", "Праздник святого Иоргена", постановщик знаменитых "Кирпичиков"... Мастер, который ставил танцы для спектакля Мейерхольда "Великолепный рогоносец", был ближайшим сотрудником Льва Кулешова и совратил в кино Сергея Эйзенштейна. Который первым привез из Германии звуковую аппаратуру для нашего кино и стал первым советским звукооператором. Который танцевал с Марлен Дитрих на съемках "Голубого ангела" и был репрессирован в 37-м. Который прошел немецкий плен, Гулаг и лагерный театр, на склоне лет сыграл еще два десятка ролей в кино, получил в Монте-Карло "Золотую нимфу", но никогда уже не покидал Урала, там в восемьдесят лет женился на двадцатилетней и двух месяцев не дожил до своего девяностолетия. В 2001 году в России отметили его столетие. В 2017 году о нем уже почти никто не вспомнил.

Напомню кто это был.

Чисто советский князь

Он свою жизнь сфантазировал. Она состоит из громких легенд и никому не известной реальности. Говорят, что он князь. Он на этом не настаивал -- при Советах князем быть небезопасно. Но режиссер Владимир Мотыль именно его звал консультировать актеров фильма "Звезда пленительного счастья" по части великосветских манер:

-- Меня совсем не интересовала его генеалогия. Я просто понимал, что передо мной незаурядная личность, что он хорошо знает русскую традицию, впитал ее с детства. Василий Ливанов на съемках спросил его: Леонид-Леонидыч, вы и впрямь князь Оболенский или, может, фамилия ваша -- Оболенских? И тот ему с такими веселыми искорками в глазах ответил: ну конечно, Оболенских. Так иронично ответил, что Ливанов тут же прекратил расспросы...

Его генеалогическое древо уходит в туман. Известно, что дед Леонид Егорович Оболенский был издателем либерального журнала "Русское богатство", печатал там Гаршина и Глеба Успенского, писал социальные романы под псевдонимом Матвей Краснов. Отец был юрист, выпускник Петербургского университета, но еще и учился композиции у Римского-Корсакова. А мать была из крепостных. Родился он в Арзамасе, гимназию окончил в Перми (отец как социал-демократ -- под надзором полиции). После революции отец пошел в гору, стал казначеем 3-й армии Восточного фронта, замнаркома финансов, послом в Польше и директором Эрмитажа. А его сын с энтузиазмом снимал вместе с Кулешовым утвержденный Лениным сценарий про субботник, бил чечетку, учился у Гардина актерскому делу, ставил фильмы, один из которых ("Кирпичики") стал, как сказали бы теперь, культовым, а другой ("Альбидум") лег на полку, вместе с инженером Тагером двигал в наше кино звук. Увлекался лингвистикой, философией, эстетикой, писал диссертацию о кинозвуке. Впереди была огромная жизнь, и он вместе с энтузиастами совкино верил, что "пронесет наше знамя через миры и века".

Надо слышать, как издевательски проверещит он эту песню на склоне лет, когда его будут снимать для фильма "Уходящий объект". Этот фильм о нем показали в Челябинске в канун столетия. Обе столицы по случаю юбилея опального мастера глухо молчали.

-- Почему он так и не вернулся в Москву? -- я спрашиваю Тамару Никитичну Мордасову, челябинского киноведа, усилиями которой в городе появилась квартира-музей Оболенского. -- Ведь уж было можно -- его уже дозволяли снимать в кино и даже не выстригали из титров, как Зою Федорову.

-- Мне казалось, он и не хотел возвращаться. Может, понимал, что по большому счету он там никому не нужен, в этой Москве. Вообще, эту жизнь по-настоящему не знает никто, ее надо собирать по крупицам. Существует некий миф про Оболенского, а у меня стойкое ощущение, что реальная его судьба гораздо выразительнее этого мифа.

Театр 501-го отряда

Мы сидим с хозяйкой музея в двухкомнатной хрущевке, где жил человек-тайна. Горит свеча у портрета. На полке операторская рулетка, подаренная Кулешовым. Книга-дневник, куда Оболенский записывал мысли, вклеивал заинтересовавшие тексты и письма. Вещей сохранилось совсем немного, и тому есть причины.

-- Он действительно согласился сотрудничать с немцами?

-- Это было формальное согласие -- обманка, трюк.

-- Он же энтузиаст, патриот, романтик, из идейных соображений добровольно пошел в ополчение!

-- И в октябре 41-го оказался в плену. Великолепно владел немецким языком и его определили в ветеринарное подразделение, затем в какие-то завхозы, но как только он завоевал доверие немцев, то из плена бежал. Так что все это было хитростью -- чтобы получить свободу действий.

-- Артистично. Но наши власти такого артистизма не понимали.

-- Он бежал в Молдавию, там его подобрали монахи, он стал иноком Лаврентием и был в монастыре до октября 45-го. Оттуда по доносу его забрали органы НКВД, и он загремел по статье 54-1б УК Украины: измена родине. И стал строить дорогу Салехард -- Игарка, 501 отряд. Но командир отряда, полковник Баранов, оказался человеком тоже необычным. Он понимал, что и в лагере -- жизнь, и предложил Оболенскому, кроме прокладки рельсов, заняться театром, ставить спектакли с заключенными. "Укрощение строптивой" играли, "Последнюю жертву", "Хозяйку гостиницы", "Холопку"... Срок ему определили в десять лет, но началась оттепель и его выпустили на три года раньше. Поработал художником в Минусинском театре, потом переехал в Свердловск. Дорога в Москву ему была закрыта, а Свердловская киностудия была ближайшей к Сибири, и она спасла для искусства многих талантливых людей.

Read more...Collapse )

Фильм "Рай" поразителен прежде всего новизной, практически вторым рождением кинематографических талантов Андрея Кончаловского.

После цепи сравнительных неудач в красочных и громоздких, как бы по инерции сотворенных "Глянце" и "Щелкунчике" он вернулся к своему персональному неореализму в "Белых ночах почтальона Алексея Тряпицына" и теперь неожиданно снял черно-белый фильм старого формата 4:3, имитирующий где-то откопанную полуистлевшую съемку - к тому же любительскую. И, как сказано, "открылась бездна, звезд полна". Прямо-таки чувствуешь, как автор фильма захлебывается от нахлынувших возможностей - правда, мгновенно берет себя в руки и с присущим ему философским хладнокровием вводит в действие высшую математику киноремесла. То, чем Кончаловский владеет безупречно.

Открытие гениально в своей простоте: герои исповедуются перед последним, Высшим судом.

Полный текст рецензии – по ссылке:

https://rg.ru/2017/01/17/raj-andreia-konchalovskogo-vyjdet-v-prokat-18-ianvaria.html

Перед новогодними торжествами интересно поговорили с Николаем Лебедевым, режиссером самых успешных фильмов последних лет “Экипаж” и “Легенда № 17”.

Оказалось, например, что после окончания ВГИКа он был “литературным негром”.

Что, если нужно, то можно и снег превратить пепел.

Об этом и многом другом – в нашей беседе, опубликованной в “РГ”:

https://rg.ru/2017/01/06/nikolaj-lebedev-navernoe-ia-neispravimyj-idealist.html


Город мечты

Знаете, какой город на земле - лучший?

Вот он. С ним очень трудно расставаться - так трудно, что практически и не расстаемся. С его запахом цитрусовых. С его шумом моря. С его открытым небом. С его Везувием в окне отельного номера. Никакой неподъемной роскоши - но как же это все роскошно!

Кто еще не был - побывайте непременно. Не случайно же его выбрал наш великий пролетарский писатель!

А пока побродите по его улицам - хотя бы на видео. Снимал - наслаждался. В старом фильме пели: "Ты как сон или виденье..."

Европейское Рождество с мощным китайским акцентом - чувствуешь себя как на Марсе. Это экзотический Макао, бывшая португальская колония на юге Китая, ныне особая административная зона КНР, куда российским гражданам въезд без визы.

Китайцы за считанные годы сотворили из провинциального городка игорную столицу Азии, по богатству, размаху и роскоши переплюнувшую Лас-Вегас.

Я туда полетел на 1-й международный кинофестиваль, который был больше похож на авантюру: кино там никому не нужно.

Зато сумел увидеть и снять на фото и видео доселе мною не виданное. Город, ни на что не похожий, но стремящийся походить сразу и на Венецию, и на Париж, и на Лиссабон, и на Прагу; теперь строится древний Рим с Колизеем и Форумом.

Световая феерия, прогулка по Старому городу, поездка к знаменитому отелю-казино Venetian, где в натуральную Венецию с ее каналами и гондольерами поднимаешься на эскалаторе на 3-й этаж циклопического здания, – все это в небольшом фильме, который я снял для себя – а значит, и для вас.

Расслабьтесь и - приятного путешествия!

Танец воды и огня

Вот такими зрелищами балует город Макао своих гостей. Идешь себе по улице, никого не трогаешь, - и вдруг рядом взрывается вот такое…

Это зрелище повторяется каждые 15 минут днем и вечером в огромном бассейне – точнее, озере – перед отелем Wynn. Публика в восторге. Честно говоря, я тоже изумлен поразительной синхронностью танца струй с каждым ритмическим и мелодическим оборотом песни. Это придумали и сотворили действительно очень талантливые люди.

Я решил снять эту водную живопись для вас на видео. Наслаждайтесь.


Если кому интересно, что у нас тут в Макао происходит, вот заметки c 1-го Маканского фестиваля. Доживет ли он до 2-го - вот главный вопрос, который застывает на устах.

https://rg.ru/2016/12/11/v-makao-pokazhut-film-pavla-lungina-dama-pik.html

Гранд Лисбоа 

Profile

Bear
valery_kichin
valery_kichin

Latest Month

January 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner